Турецкая мечта о Ближнем Востоке
Новый порядок на Ближнем Востоке; опасные амбиции Турции

Институт Zaviye — эксклюзивный перевод: С момента нападения ХАМАС на Израиль 7 октября 2023 года будущее Ближнего Востока стало предметом острых дискуссий и споров. Прежний порядок, сосредоточенный вокруг Персидского залива, поставил Саудовскую Аравию и Объединённые Арабские Эмираты в положение государств, стремящихся обеспечить стабильность и формировать регион посредством экономической политики и нормализации отношений с бывшими противниками — Ираном, Израилем, Турцией и Сирией. Три года войны в Газе, а в последнее время — в Иране и Персидском заливе, серьёзно нарушили этот проект формирования регионального порядка и породили глубокое чувство неопределённости относительно того, что произойдёт в будущем.
Турция, как и любая другая крупная держава Ближнего Востока, стремилась заполнить этот вакуум. До 2023 года влияние Анкары сокращалось; после многолетней дипломатической изоляции, последовавшей за арабскими восстаниями, страна лишь недавно начала восстанавливать отношения с ключевыми региональными игроками. Однако за последние несколько лет Турция заручилась поддержкой США благодаря своей политике в Сирии и региональной дипломатии, а также попыталась обезопасить свой внутренний фронт, продвигая мирный процесс с Курдистанской рабочей партией (РПК) — военизированной группировкой, которая десятилетиями вела восстание против турецкого государства. Недавно, в августе, Пакистан, Саудовская Аравия и Турция подписали Мекканский оборонный союз — соглашение о коллективной безопасности, которое закрепляет региональное положение Турции и напрямую втягивает эту страну в войну Саудовской Аравии с хуситами.
Стратегия Турции после 7 октября восстановила её положение в качестве регионального тяжеловеса. Однако страна не способна достичь своей более масштабной цели — сформировать порядок на собственных условиях. Турция, как и другие стремящиеся к лидерству региональные державы, не располагает достаточной мощью, чтобы в одиночку навязать новую архитектуру безопасности. Её зарождающиеся попытки создать такую архитектуру, подобные новому Мекканскому договору, лишь заставляют страны, не входящие в этот блок, чувствовать себя менее защищёнными и усиливают нестабильность. Поэтому наиболее амбициозные шаги Турции по установлению регионального лидерства, вероятно, окажутся неэффективными или даже приведут к обратным результатам. Пока динамика в сфере безопасности на Ближнем Востоке остаётся в значительной степени милитаризованной и основанной на игре с нулевой суммой, Анкаре лучше сосредоточиться на более близких ей интересах, которые она способна защищать.
Подробнее: Сможет ли Турция стать новым архитектором региональной безопасности?
Риски и выгоды
Это не первый случай, когда Турция пытается формировать более широкий ближневосточный порядок. Анкара рассматривала арабские восстания начала 2010-х годов как историческую возможность. Правящая Партия справедливости и развития (ПСР) охарактеризовала охватившие регион политические преобразования как «приход народа к власти», а турецкое правительство рассчитывало, что на первых выборах в арабских странах, охваченных протестами, к власти придут партии, близкие к «Братьям-мусульманам», идеологически дружественные и связанные с ПСР практическими узами. Предполагалось, что появление дружественных правительств усилит влияние Турции в регионе.
Однако эти надежды вскоре рухнули. Мухаммед Мурси, президент Египта, связанный с «Братьями-мусульманами», был свергнут в 2013 году, а ставка Турции на оппозиционное движение в Сирии провалилась после того, как Башар Асад удержался у власти. Турция оказалась в изоляции. Соперничающая ось, состоявшая из Египта, Саудовской Аравии и Объединённых Арабских Эмиратов, выступила против связей Турции с «Братьями-мусульманами» и стремилась ограничить влияние Анкары. Эта группа оспаривала позиции Турции на всём Ближнем Востоке, в Северной Африке, Восточном Средиземноморье и на Африканском Роге, фактически ведя опосредованные войны с Турцией в конфликтах в Ливии, Сомали и Сирии.
Затем атаки 7 октября 2023 года положили начало ещё одному периоду преобразований. С тех пор некоторые изменения пошли на пользу Турции. Наиболее важным из них стал крах режима Асада в Сирии в декабре 2024 года, свергнутого оппозиционными группировками во главе с Хайат Тахрир аш-Шам. Турция, вероятно, больше любой другой страны инвестировала в смену режима в Дамаске; на протяжении многих лет она поддерживала оппозиционные группировки. Однако с течением времени эта цель казалась всё более недостижимой. Другие крупные региональные державы смирились с сохранением режима, и даже Анкара, стремясь не оказаться в стороне, начала изучать возможность установления хороших отношений с Асадом. Падение Асада в одночасье изменило положение Турции и обеспечило ей такое влияние в Сирии, которого она была лишена более десяти лет.
Попытки Турции нормализовать региональные отношения дали неоднозначные результаты.
Эти события стали для Анкары ещё более опасными, чем прежде. После 7 октября внешняя политика Израиля стала более решительной и ревизионистской, а его широкие цели в сфере безопасности вступили в противоречие с целями Турции. Резкая критика президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом политики Израиля в Газе ухудшила отношения, а когда Турция расширила своё присутствие в Сирии после Асада, а Израиль расценил военное присутствие Анкары там как прямую угрозу, отношения продолжили стремительно ухудшаться. По мере продолжения израильских ударов по объектам в Сирии — ударов, которые Анкара осудила, — риск эскалации лишь возрастает. Ошибочный расчёт любой из сторон может привести к прямому столкновению между израильскими и турецкими силами.
Тем временем американо-израильская война с Ираном оказалась для Турции ситуацией, в которой она проигрывает в любом случае. Пока внимание Тегерана было сосредоточено на другом, Анкара приветствовала отход Ирана из Сирии и возможность противостоять его сохраняющемуся влиянию в Ираке. Турция также не заинтересована в том, чтобы обладающий ядерным оружием Иран нарушил региональный баланс сил. Однако перспектива хаоса на восточной границе Турции в случае падения иранского режима вызывает в Анкаре подлинную тревогу, как и вероятность того, что Иран станет более смелым, если режим выйдет из войны невредимым.
В этой сложной обстановке Анкара проводит трёхстороннюю стратегию, чтобы защитить свои интересы в сфере безопасности, и надеется воспользоваться возможностями, которые создали эти события. После возвращения президента США Дональда Трампа к власти Эрдоган сблизил Турцию с Соединёнными Штатами и попытался использовать свои отношения с Вашингтоном для продвижения региональной политики Анкары. Турция также продолжила региональную нормализацию, стремясь в начале 2020-х годов восстановить отношения с Саудовской Аравией, Египтом и другими ключевыми арабскими странами с целью создания более широкого регионального блока. Внутри страны Анкара начала процесс «Турция без террора» — попытку урегулировать конфликт с РПК внутри Турции и за её пределами, чем противники Турции долгое время злоупотребляли, вооружая курдские группировки или оказывая им политическую поддержку.
Подробнее: о будущем Турции на Ближнем Востоке
Недооценка
Некоторые инициативы Анкары принесли результаты. Возьмём, к примеру, сближение с Вашингтоном. Тесные отношения Эрдогана с Трампом помогли заручиться поддержкой Соединённых Штатов более широкой роли Турции в Сирии. Турция была одной из четырёх стран, привлечённых Вашингтоном для содействия переговорам по предложенному США соглашению о прекращении огня между Израилем и ХАМАС в октябре 2025 года, а в результате Трамп предложил, а Эрдоган принял место в совете мира по восстановлению Газы, сформированном президентом США. Турция играла активную роль в посредничестве между Соединёнными Штатами и Ираном во время недавней войны. Трамп также публично поддержал оборонный альянс Мекки, назвав его «масштабным, смелым и важным». Всё это свидетельствует о признании Вашингтоном регионального значения Турции, готовности правительства США поддержать некоторые приоритеты Анкары и решимости Турции повысить свой статус.
Однако стремление Турции усилить своё влияние сталкивается с несомненными ограничениями. Например, на заседании совета мира в феврале 2026 года Турция была исключена из запланированного развертывания международных сил и подготовки полицейских кадров в Газе — это свидетельствует о том, что потепления отношений с Вашингтоном оказалось недостаточно, чтобы преодолеть возражения Израиля против военного присутствия Турции на палестинских территориях. Аналогичным образом, в Сирии поддержка, которую Турция получила от администрации Трампа, не помешала Израилю наносить военные удары по сирийским объектам вблизи турецких позиций. Проще говоря, Турции не удалось использовать свои отношения с администрацией Трампа, чтобы преодолеть ограничения, которые противники Израиля накладывают на масштабы региональной роли Турции.
Анкара обладает наибольшим влиянием, когда держится подальше от конфликтов на Ближнем Востоке.
Усилия Турции по нормализации региональных отношений также принесли неоднозначные результаты. Несомненно, восстановление дипломатических отношений с такими важными игроками, как Саудовская Аравия, отвечает интересам Турции. Однако альянсы, которые Анкара формирует с этими странами, скорее подвергают Турцию и регион риску стать менее безопасными, чем повышают их безопасность. Пакт Мекки с Пакистаном и Саудовской Аравией в конечном итоге может привести к усилению конкурирующих блоков и росту региональной напряжённости. Турция настаивает, что этот альянс не направлен против какой-либо конкретной страны, и заявила, что к нему в конечном итоге могли бы присоединиться Египет, Сирия или даже Иран. Однако одновременно Иран, Израиль и хуситы могут воспринять его как угрозу и попытаться проверить или ослабить приверженность его участников.
Кроме того, этот договор может втянуть Турцию в войны других стран. Такая вероятность особенно актуальна теперь, когда парламент Турции ратифицировал это соглашение, а хуситы усиливают свои атаки на Саудовскую Аравию. Турецкое правительство настаивало на том, что любая предоставляемая им военная поддержка будет ограничиваться сдерживанием, обменом разведывательной информацией и оборонно-промышленным сотрудничеством. Однако Саудовская Аравия теперь стремится получить помощь от Пакистана и Турции в сфере противовоздушной обороны и защиты своей территории, и эти три страны договорились подготовить силы для быстрого развертывания. Направление турецких войск в Саудовскую Аравию по-прежнему требует отдельного одобрения парламента. Если парламент даст такое разрешение, даже ограниченное развертывание повлечет за собой риск втягивания Турции в более масштабный региональный конфликт.
Необходимы определенные рамки региональной безопасности. Проблема заключается в том, что ни одна страна региона, включая Турцию, не обладает возможностями навязать остальным собственный порядок безопасности, поэтому всякий раз, когда кто-либо предпринимает такую попытку, другие страны ощущают угрозу. Неформальная система сотрудничества, открытая для всех стран региона и требующая от ее участников взять на себя обязательства по ненападению, а не обязательства о взаимной обороне, могла бы работать лучше. Однако создание и функционирование подобной коалиции требуют доверия, которого у правительств региона нет. Преодоление этого тупика, вероятно, потребует от США более конструктивной роли, чем в последние годы, — не просто одобрять любое возникающее региональное соглашение, как Трамп поступил с Мекканским пактом, или оказывать давление на страны, добиваясь нормализации их отношений с Израилем, не ожидая взамен изменения политики Израиля, как Трамп также делал. Вместо этого Вашингтон, возможно при содействии Пекина, должен вынудить региональных соперников, таких как Иран и Саудовская Аравия, предпринять шаги по укреплению доверия, которые в долгосрочной перспективе сделают всеобъемлющую систему безопасности жизнеспособной. Без такого внешнего давления более узкие блоки безопасности, возникающие в регионе, приведут лишь к дальнейшей нестабильности.
Опирайтесь на свои сильные стороны
Самые сильные карты Анкары находятся в непосредственной близости от Турции. Мирный процесс с курдами, начавшийся в феврале ۲۰۲۵ года, когда заключенный лидер РПК Абдулла Оджалан призвал эту вооруженную группировку разоружиться, продвигался медленно. Однако достигнут заметный прогресс. В мае ۲۰۲۵ года РПК объявила о самороспуске. В Сирии курдские силы интегрируются в сирийскую армию, а Мазлум Абди, командующий Отрядами народной самообороны, вооруженной курдской группировкой, связанной с РПК, в августе был назначен советником президента. Послевоенный переходный период в Сирии по-прежнему остается хрупким, и примирение между Дамаском и курдскими вооруженными формированиями на северо-востоке может быть в той же мере обусловлено усилиями Турции по налаживанию мира с РПК, что и давлением США. Однако для Турции окончательная интеграция сирийских курдских сил в сирийское государство устраняет угрозу, которую Анкара усматривала в существовании независимого и вооруженного курдского образования на своей южной границе. Учитывая также тесные отношения в сфере безопасности и экономики, которые Анкара выстроила с Дамаском, а также политические и правовые шаги, которые правительство может предпринять внутри страны для завершения роспуска РПК и углубления демократических реформ, Турция способна сохранить эту обнадеживающую динамику.
Региональная политика Турции приносит наибольшие результаты, когда страна использует свои сильные стороны, а не пытается утвердить свое влияние в регионе. В первое десятилетие XXI века Анкара создала реальное влияние, выступая посредником между Сирией и Израилем, а также между палестинскими фракциями, расширяя экономическое взаимодействие в Леванте и предлагая проекты по соединению региональной энергетической и транспортной инфраструктуры. Военная мощь, в свою очередь, оказывалась наиболее эффективной, когда использовалась для достижения конкретных целей, таких как обеспечение безопасности границы с Сирией. Именно это сочетание является выигрышной формулой Турции: дипломатия и экономическое развитие для расширения собственного влияния и ограниченное применение силы для защиты ключевых интересов. Напротив, широкие и неограниченные обязательства чреваты втягиванием Турции в региональные конфликты без повышения уровня ее безопасности.
Подробнее: Турция на пути к переосмыслению региональной политики
Сегодня приверженность более эффективной формуле не означает отступления от региональной политики. Она означает расстановку приоритетов и долгосрочное планирование. Укрепление мирного процесса с курдами, сохранение американских инвестиций в стабильность Сирии, управление риском столкновения с Израилем в Сирии, а также поддержание конструктивных отношений с Региональным правительством Курдистана на севере Ирака и правительством Ирака в Багдаде — все это имеет ключевое значение для обеспечения безопасности турецких границ и находится в пределах возможностей Турции. Анкара может и впредь использовать свой опыт посредничества в тех случаях, когда появляются возможности для продвижения мирных процессов. Она также может укреплять экономические связи посредством расширения торговых отношений и поддержки региональных инфраструктурных проектов, таких как иракско-европейский «Путь развития» и предлагаемая сеть трубопроводов, которая соединит Персидский залив с Иорданией, Сирией и Турцией. Если Анкара сможет действовать без официальных обязательств, ей нет необходимости избегать сотрудничества в сфере безопасности со странами Персидского залива. Однако во всех этих усилиях Анкара должна помнить, что ее влияние наиболее значительно тогда, когда она держится в стороне от региональных конфликтов.
Расширяющиеся войны на Ближнем Востоке и конкурирующие блоки могут сделать сохранение Турцией более ограниченной политики безопасности сегодня труднее, чем прежде. Защита интересов Анкары и конструктивная роль в нестабильном регионе требуют тонкого баланса. Возможно, лучший способ, которым Турция может способствовать региональной стабильности, заключается в том, чтобы не пытаться делать слишком много.
Источник: Foreign Affairs
М
Комментарии читателей