Стратегические последствия присутствия США на Южном Кавказе
Сюникский коридор: новый вызов для Ирана

Институт стратегических исследований «Завие»: Последние события на Южном Кавказе, в особенности одобрение парламентом Еревана соглашения о рамочном стратегическом сотрудничестве между Арменией и Соединёнными Штатами в последние дни октября 2026 года и объявление о начале проектирования инфраструктуры Сюникского маршрута, стали одной из наиболее обсуждаемых политических тем последних недель.
Этот маршрут, известный в рамках предыдущих соглашений как маршрут Трампа во имя мира и международного процветания, проходит через Сюникскую область на юге Армении и должен обеспечить сухопутное сообщение Азербайджанской Республики с Нахичеванью. Его значение определяется не только несколькими десятками километров автомобильных и железных дорог, но и той ролью, которую этот проект приобрёл в перестройке транзитного порядка и баланса сил на Кавказе.
Подробнее: Сюник в центре геополитического соперничества на Южном Кавказе
После войн в Карабахе Армения пришла к выводу, что опоры исключительно на традиционные гарантии безопасности, особенно со стороны России, уже недостаточно. Правительство Никола Пашиняна фактически превратило Сюник из уязвимого приграничного региона в геоэкономический актив. Суверенитет Армении над этим маршрутом сохраняется, однако с ним связываются присутствие и интересы США, Турции, Азербайджана и в определённой степени Европы. В результате любая угроза этому маршруту создаёт высокую политическую и экономическую цену для региональных игроков. С этой точки зрения Армения рассматривает Сюникский маршрут скорее как своего рода геополитическую страховку, нежели как коридор; страховку, обеспечивающую безопасность не посредством классического военного альянса, а через экономическую и транзитную взаимозависимость.
Эта трансформация имеет очевидные геостратегические последствия. Если этот маршрут превратится в главную артерию Восток — Запад на Южном Кавказе, роль короткой — около 44 километров — границы между Ираном и Арменией в транзитных расчётах снизится. Турция получит возможность более прямого выхода в Центральную Азию и тюркоязычный мир. Россия утратит часть своего традиционного влияния на Кавказе, а Соединённые Штаты впервые получат непосредственное место в транзитной архитектуре региона. Недавние реакции иранских официальных лиц, включая предупреждения Али Акбара Велаяти и заявления депутатов парламента, следует понимать именно в этом контексте: речь идёт не о противодействии нескольким километрам дороги, а о тревоге в связи с изменением регионального баланса сил и снижением геостратегического веса Ирана на северо-западе страны.
В геоэкономическом измерении основная конкуренция разворачивается между двумя транзитными моделями. Иран на протяжении многих лет осуществлял политические и экономические инвестиции в развитие коридора Север — Юг, рассматривая его как ось, соединяющую Персидский залив с Кавказом и Россией. Сюникский маршрут, однако, может отвести часть торговых потоков Турции, Кавказа и Центральной Азии от территории Ирана и повысить экономическую ценность Сюникской области как коммуникационного узла.
Это соперничество разворачивается скорее не между Ираном и Арменией, а между двумя различными региональными конфигурациями: одна ориентирована по оси Север — Юг, другая — по оси Восток — Запад, где центральную роль играют Турция и Азербайджан. Успех Сюникского маршрута может повлиять на сравнительные преимущества некоторых маршрутов, проходящих через Иран, хотя опыт показывает, что транзитные сети обычно дополняют друг друга, а не полностью заменяют одна другую.
В этой ситуации Армения направляет многослойные сигналы. России она даёт понять, что больше не является единственным гарантом безопасности. Западу и Турции заявляет о готовности интегрироваться в новый региональный порядок. Ирану сообщает, что понимает его возражения, но не намерен менять свой стратегический курс. Такое поведение можно рассматривать как своего рода многостороннее балансирование, при котором безопасность обеспечивается посредством переплетения экономических интересов крупных игроков, а не односторонней военной зависимостью.
Эти события связаны и с общей атмосферой напряжённости в отношениях между Ираном и США. В условиях продолжения косвенного давления на Иран транзитная инфраструктура, поддерживаемая США и создаваемая в северном соседстве страны, в будущем может приобрести функции, выходящие за рамки торговли. С точки зрения Тегерана, любая сеть, формируемая при американском присутствии и управлении на северных границах, потенциально может превратиться в инструмент геополитического влияния, даже если заявленный характер этой сети является исключительно экономическим. Такая обеспокоенность обоснованна, хотя её реализация зависит от множества факторов, включая порядок осуществления проекта, масштабы физического присутствия иностранных сил и внутриполитические процессы в Армении.
Другой заслуживающий внимания момент заключается в том, что наименование этого маршрута именем Трампа не обязательно ограничивает его рамками политики какой-либо конкретной партии. Даже если баланс политических сил в Вашингтоне изменится, использование инфраструктурных инструментов, цепочек поставок и транзитных режимов может продолжить служить менее затратным способом присутствия в Евразии.
Х
Комментарии читателей